Здесь мАсквАчей неД!!!

Ахтунг, дачники!!!

Дачники

— Чарлик, Чарлик! Ты куда?! Сиди здеся, не шастай куда не попадя! Так, где вы говорите, выходите? А-а… А мне вот дальше. Нет, нам предлагали дачу поближе, но там не земля — сплошной камень, и речки, опять же, нет… Ох, да че вы говорите?! Не-ет, у нас-та такой безобразии нету, нету… Читать полностью


История возникновения

Изначально, понятие «дача», «дачник» появилось во времена Ивана Грозного. Под понятием «дача» подразумевался дар земли за воинские заслуги, слово идет от глагола дать. Читать полностью


Современное дачничество

Современное дачничество представляет собой одну из легких, но высокозаразных и почти неизлечимых форм самовыражения, зародившуюся в советские времена (60-70 гг.) на почве попыток партии и правительства хоть как-то обеспечить советский народ кормом... Читать полностью


За что мы их "любим"

Прежде всего за то, что они занимают нашу среду обитания — забивают дороги и загаживают прилегающие к дачам леса мусором, загораживают своими заборами проезды к и так-то не очень многочисленным пригородным местам отдыха, типа рек и водохранилищ и т.п... Читать полностью


В России люди делятся на неудачников, удачников и дачников.

Дорогие наши любимые товарищи дачники! В этом небольшом документе собраны краткие тезисы о том, как правильно вести себя на дороге, чтобы вас было видно на максимально возможном расстоянии. Вы неплохо их выполняете и без всяких инструкций, но хуже не будет, ибо повторенье - мать ученья... Читать полностью

return_block_links(3); ?>

Современное дачничество


Современное дачничество представляет собой одну из легких, но высокозаразных и почти неизлечимых форм самовыражения, зародившуюся в советские времена (60-70 гг.) на почве попыток партии и правительства хоть как-то обеспечить советский народ кормом. Вот только на вполне понятную мысль «Нефиг их кормить, пусть после работы ещё сами себе жратву выращивают и спасибо говорят», политруками тут же было наложено добавление — «Но в рамках социалистической системы хозяйствования, то есть товарного производства — ни-ни!». Соответственно, вместо раздачи под такое сельское самохозяйствование всей пустующей земли (были бы только желающие её пахать своими силами) была организована система садоводческих товариществ с неопределённым статусом (земля выдается в бессрочное пользование именно товариществу, а сами товарищи — так, члены, и право у них только выйти вон), с нормой распределения этой земли по 6 соток на рыло (впоследствии кое-где и по 4 сотки, а если давали по 10, то это было счастье неописуемое или блат огромный, или это была земля вне зоны плодородного земледелия, тогда счастье было пожиже), с правом возведения исключительно неотапливаемых домишек для временного проживания (впрочем, это все быстро научились обходить за слабой формализуемостью подобных требований) и т. п. И то не всем — подобные товарищества организовывались обычно не по территориальному, а по производственному принципу: какому-нибудь заводу или институту выделяли землю — и побежали его работники записываться, радостно предвкушая, как они! получат! хоть что-то! почти! своё! отдельное!

Фактически же такая ублюдочная система родила потрясающе малоэффективное ручное сельхозпроизводство с лопатой и тяпкой, с неимоверной долей ручного труда и принципиальной невозможностью использования механизации, зато оно давало столь желанное чувство самостийности и независимости от властей. Впрочем, были забавные исключения — т. н. коллективные поля. Пахали огромное поле трактором сразу на всех, а собирать выросшую картошку выезжали всем заводом. Каждый получал по одной борозде и копался в ней, сколько хотел, самостоятельно и индивидуально. На заводе — начальник, директор, мастер, бригадир, план, график, водку пить не дают, а на даче — своё! И никаких начальников! Совки велись и были готовы за такую псевдосамостийность тратить все свое летнее свободное время на тяжёлый физический труд — дачи позволяли банально вырастить себе жратву, причем без затей — капусту, картошку, редиску, огурцы и т. д. (а также разные помидоры и всякие фрукты).

В конце советского времени из продажи пропали даже такие примитивные вещи (причем время исчезновения сильно варьировалось в зависимости от региона страны — некоторые так лет 20 протянули). Семена стоили копейки, проезд на электричке — тоже (а пенсионерам вообще — бесплатно), собственный труд был бесплатным, и отдельные умельцы исхитрялись снимать в средней полосе с 4 соток по 400 кг картофеля, обеспечивая себя на весь год, причем картофель был не гнилой и мокрый, как из магазина, хранился хорошо, дотягивая в утепленном ящике на балконе до следующего урожая. Это сейчас подобные выкрутасы стали экономически невыгодными и старшее поколение занимается ими только по неискоренимой привычке а молодое, чаще всего, — по невозможности противостоять напору старого, а тогда — это была суровая реальность совка.

Дополнительная тяга к труду отдыху возникала просто от общебыдловского стремления окончательно отключить голову. Миллионы совков искренне рвались копаться в огороде просто потому, что это позволяло полностью перестать о чем-либо думать, освободить межушный нервный узел от так напрягающих его забот и треволнений. То ли дело: просто копать лопатой и махать тяпкой — тюк да тюк, вот и два дня пролетели, как две минуты. И голова не болит, все ясно и понятно, как на прошлой неделе, как в прошлом году, как десять лет назад и как десять лет вперед… Вспомним наконец, что в совке не было интернетов и по телевизору было 2 канала и оба государственные, так что всех развлечений было читать книги и копать грядки.

После введения денег, внезапно оказалось, что 95% населения ухнуло строго в соответствующее их знаниям, умениям и способностям место, то есть в жопу. Жратва в магазинах появилась (заграница нам помогла), но вот платить этому населению зряплату, на которую можно оную жратву покупать, не сильно заботясь о растратах, не выходило, не нарабатывалась такая сумма никак, особенно в замкадье. В результате на работу было забито чуть более, чем полностью, часть быдла пошла в разнообразную коммерцию, часть все-таки научилась делать что-то полезное и востребованное, а оставшиеся обнаружили, что кроме как копать лопатой, да и то бесплатно (за деньги таджики это делают эффективнее), они ни на что не пригодны. И окончательно погрузились в это самое копание на оставшейся с 80-ых даче из упоминавшихся выше 6 соток. На работу ходить не надо (ходи не ходи — все равно пятьдесят баксов в месяц), политрук моск не клюет, социальная оценка себя любимого ниже плинтуса и прогноз по ней отрицательный — самое время забить на все и всех и поехать поковырять лопатой в огороде.

В результате был рожден тот типаж постсоветского дачника, рассмотрению которого, собственно, и посвящена эта статья. Денег у него нет, интересной работы нет, цели в жизни нет, реальных способностей и умений нет, зато есть такая же жена и теща-полная дура, автомобиль «Москвич» или «копейка», не сгнивший окончательно еще с 80-ых, когда он был получен по очереди на родном заводе, сын-дебил и дочка-стерва. И один из немногочисленных вариантов не спиться и не сдохнуть от депрессухи для такого персонажа — это погрузить все семейство в упомянутый автомобиль, выехать на СВОИИИИИ(!!!) шесть соток и быть там самому себе царем, богом и воинским начальником (если, конечно, председатель не докопается). Пусть для этого надо уставить всю квартиру баночками с дерьмом, в которых проращиваются помидоры; пусть надо два дня не разгибаясь копать тупой лопатой глиняную землю; пусть надо спать в дощатом сарае на измученной долгой жизнью раскладушке (приличную койку туда везти нельзя, бомжи сопрут в первую же неделю) и в понедельник весь день страдать от последствий всего этого; пусть надо жрать приготовленный на керосинке бомжпакет; пусть надо пятничным вечером 4-5 часов продираться в толпе таких же у@банов по забитой подмосковной дороге, а в воскресенье, соответственно, в том же темпе ехать обратно… Плевать, зато самооценка хоть как-то выбирается из отрицательной зоны. Сам персонаж уверен, что он за выходные отдохнул. И не больно-то ему хотелось на эту вашу Майорку, он и на даче почти бесплатно все лето проведет. Но некоторые персонажи считают что их работа в офисе либо на заводе это как не более чем дураковаляние, а настоящая работа с полной выкладкой, до седьмого пота — это как раз огород.

Немаловажным поводом для копаний и прочих потрахов является и тот факт, что на этой даче все-таки что-то растет. Неважно, что все выращенное с такими усилиями можно купить за сто рублей на ближайшем рынке, даже если цена бензина и билетов на электричку выходит дороже, но главное — это опять же самооценка: «Мое! Сам! Я сделал хоть что-то, что можно сожрать!». Срабатывает принцип «свое говно не пахнет» и дачник пожирает собственноручно выращенную горькую дырявую редиску или мелкие кривые огурцы с таким неописуемым блаженством, что хочется взять и у@бать. Правда урожай может невозбранно быть честно скоммунизжен ленивым быдлом, причем как непосредственно из земли, так и уже убранный и приготовленный к вывозу. Вообще же, тырят с огородов практически всё: садовый инвентарь, оцинковку, чугунные ванны из-под заквасившегося говна, резиновые шланги, краны, трубы, стекла. Также справедливости ради стоит заметить, что совковых времен огородные халупы и кривые заборы были построены из ворованных материалов чуть менее чем полностью.